Затарившись по пути необходимым, выехали.
Степаныч чувствовал себя пока ещё неважно, и уступил руль новому товарищу, сидя на пассажирском сидении. Ноги его рефлекторно сучили, а руки хватали воздух вместо руля.
Автобус они обогнали как не странно, около Камелота.
Дело в том, что эта ебанутая система, когда собирают туристов в поездку из нескольких гостиниц, у каждой маринуясь по 15 и более минут, дала свои плоды.
Из Камелота бедолаг забрали первыми, и двигались на север, дальше со всеми остановками. Часа почти через два, выяснилось, что забыли забрать какую-то тётку аж из Джомтьена. Вернулись.
Тётку сначала ждали, потом искали, потом куда-то звонили. В общем не нашли.
К этому моменту Камелотцы уже созрели. Они, как это водится у советских людей, написали коллективную жалобу (кому нахуй нужна их жалоба?), и закончили свой путь там же где и начали. В лобби.


( Читать дальше )

— Нда, ориентир просто уникальный. Ну пошли, кулибин.
Я уже говорил, с ориентированием у Степаныча было всё в порядке, и двигаясь от пляжа, они пришли к рентовальной конторе. Степанычу обрадовались как родному. Ещё бы, головка блока была снята, и вокруг капота собрался консилиум.
— Ну-ка черти, чего тут у вас?


( Читать дальше )

Степаныч деликатно отвернулся, и дождался пока они там перестали вошкаться. Всяко бывало в его шофёрской карьере, и плечевых по трассе на своём веку перевидал, но так, чтоб…
Наконец хлопнула дверь, и Сеня зажёг свет.
Слушай, лохматый, имей совесть в конце концов. Я тебе больше чем в отцы гожусь, а ты кого-то прёшь на соседней койке не по русски как-то.


( Читать дальше )

В накопителе лохматый с хрустом свернул голову с бутылки и предложил отметить переход границы. Отчего ж не отметить, кивнул Степаныч доставая в свою очередь стакан и пару яиц.
В общем, когда сели в пузатый 86 ИЛ пузырь наполовину опорожнился. Всё было в диковинку и неизвестность приятно возбуждала. Пережив взлёт и с восторгом пялясь в иллюминатор Степаныч тихонько матерился от переживаемых впечатлений.


( Читать дальше )

Рассказ не мой. Но такой интересный и замечательный, что я подумал — ему обязательно нужно быть на страницах NATIONAL-PHOTOGRAPHIC :)

 
 Тимофей Степаныч был мужиком основательным. В свои 58 лет он имел ровесницу жену, на бытовом языке называемую старухой, тридцатисемилетлетнюю дочь так и оставшуюся девицей, хрущёвскую «двушку» на первом этаже от завода, (полжизни в очереди стоял), шесть соток в пригороде (ещё полжизни сторожем каждое лето в садовом кооперативе), и единственную запись в трудовой книжке.


( Читать дальше )